Moscow-Post RSS
21 Мая 2018
 

Лимонов берет у иностранцев?

Некропиар Уильяма Браудера. Зачем партнер Браудера Джемисон Файерстоун подогрел «Другую Россию»?

Лимонов берет у иностранцев?

Вчера члены партии с нетрадиционной политической ориентацией «Другая Россия» попытались совершить акт борьбы с существующим режимом. Если «синие ведерки» выступают против власти посредством тараканьих бегов, то ведерки голубые, то есть «другие», активно заигрывают с мертвецами. Эдуард Лимонов вообще в последнее время специализируется на покойниках («Книга мертвых 1», «Книга мертвых 2»), а тут размахнулся мертвецом, как флагом. Перевязанный траурной ленточкой портрет покойного юриста фонда «Эрмитаж» Магнитского лимоновцы водрузили на дверь дома, где будто бы живет тот самый правоохранитель Кузнецов, который якобы виновен в смерти Магнитского. А за окнами повесили растяжку с обвинениями в убийстве. Некропиар главы «Эрмитажа» Уильяма Браудера неожиданно обрел новых сторонников.

А собственно, чего тут неожиданного? Одна из «говорящих голов» пиар-кампании Браудера уважаемая правозащитница Людмила Алексеева – известная соратница Лимонова по акциям на Триумфальной площади. Глава Московской Хельсинской группы и познакомила экс-национал-большевика Лимонова с Браудером и его партнером Файерстоуном. Как написал один остроязыкий Интернет-ресурс, «Лимонов вселился в Алексееву». Но вот теперь в Лимонова вселился … Файерстоун. Даже не Браудер. Масштаб не тот.

Лимоновская «Другая Россия» только-только народилась, даже зарегистрироваться не успела, а уничижительных эпитетов от нянек-политологов заработала, как взрослая. Партия полумаргиналов, нищебродов, политических провокаторов... Лимонов же страстно хочет, чтобы к нему относились всерьез. Как только что народившийся крысенок, он ищет сиську, к которой присосаться. Но, как говорит старая русская пословица, опоздавшему поросенку сиська возле задницы. Поэтому Лимонов не имеет возможности брезговать никакими деньгами. Даже нероссийскими, каким бы национал-большевиком он себя не позиционировал прежде. Национал-большевизм – это вообще очень удачная лимоновская находка. С одной стороны, как националист, он защищает титульную нацию и этим привлекает электорат. С другой стороны, как большевик, он по определению является интернационалистом и может собирать бабки по всему миру, как Владимир Ульянов и Уильям Браудер, прости господи.

Американец Джемисон Файерстоун сегодня – главный ньюсмейкер пиар-кампании Браудера. Ему не стоило больших усилий «соблазнить» изголодавшегося по большим деньгам Лимонова. По словам его бывших однополчан-нацболов, Джемисон пообещал Лимонову миллион. В год. Долларов, разумеется. На организацию перфомансов в поддержку шоу финансиста Браудера на костях юриста Магнитского.

Если честно, Эдичку жалко. Кинут практичные интервенты. Как тех калмыцких инвалидов с роскосыми и жадными очами из ООО «Дальняя степь», что сейчас сидят под уголовными делами и ждут мессию Браудера с миллионом, хотя и буддисты…

Проблема в том, что нет никакой другой России. Ни Единой, ни Справедливой, ни какой иной. Россия одна. Любой эпитет к этому слову излишен. И на лимоновых с файерстоунами грех обижаться. Они просто – «другие».

P.S. Человек не меняется в течение всей своей жизни. Меняется только его внешность, имидж, лексика, политические убеждения. А суть остается неизменной. Предлагаю отрывок из книги харьковского гопника Эдика Савенко, после которой он и стал всемирно известным писателем Эдуардом Лимоновым (псевдоним, который в шутку придумал Сергей Довлатов): «Я перевернулся, приподнялся и сел. Мы стали целоваться. Я думаю, мы были с ним одного возраста, или он был даже младше, но то что он был значительно крупнее и мужественнее меня как-то само собой распределило наши роли. Его поцелуи не были старческим слюнопусканием Раймона, теперь я понимал разницу. Крепкие поцелуи сильного парня, вероятно, преступника. Верхнюю губу его пересекал шрам. Я осторожно погладил его шрам пальцами. Он поймал губами и поцеловал мою руку, палец за пальцем, как я делал когда-то Елене. Я расстегнул ему рубашку и стал целовать его в грудь и в шею. Особенно я люблю обниматься как дети, закидывая руки далеко за шею, обнимая шею, а не плечи. Я обнимал его, от него пахло крепким одеколоном и каким-то острым алкоголем, а может быть, это был запах его молодого тела. Он доставлял мне удовольствие. Я ведь любил красивое и здоровое в этом мире. Он был красив, высок, силен и строен, и наверняка преступник. Это мне дополнительно нравилось. Непрерывно целуя его в грудь я спустился до того места, где расстегнутая рубашка уходила в брюки, скрывалась под брючным поясом. Мои губы уперлись в пряжку. Подбородок ощутил его напряженный чл… под тонкой брючной материей. Я расстегнул ему зиппер, отвернул край трусиков и вынул чл….»

Первая полоса Политика В мире Экономика Культура Спорт Происшествия Общество Авторская колонка

О газете Рекламный отдел
The Moscow Post — ежедневная информационно-аналитическая газета
18+ Сетевое издание The Moscow Post © Любое копирование, в т.ч. отдельных частей текстов или изображений, публикация и републикация, перепечатка или любое другое распространение информации, в какой бы форме и каким бы техническим способом оно не осуществлялось, строго запрещается без предварительного письменного согласия со стороны редакции. Допускается цитирование материалов сайта без получения предварительного согласия, с обязательной прямой, открытой для поисковых систем гиперссылкой на сайт (с указанием названия «Сетевое издание The Moscow Post») не ниже, чем во втором абзаце текста, либо сразу после заимствованного материала, при нажатии на которое осуществляется переход на сайт http://www.moscow-post.com
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика